ВЕНИАМИН ДОДИН

В дневном пути костров не жгли. Только на вечерних стоянках. Чтоб не задерживаться понапрасну и не терять дневного времени, говорили. Вечерами «пищевого довольствия» полагалось на каждого по пол литра «тёплого» кипятку из снега, оттаянного на том же костре. Чего бы проще? Задолго до 1917 года по берегам главной реки Сибири каторжники готовили дрова для пароходов – 2-х метровые, словно из-под заводского штампа, баланы. И укладывали их через каждые восемьсот сажен в высоченные поленницы. Они и по сейчас целы кое где, - не разворованные ещё из-за мизерности постоянно убывающего населения, - вдоль всего двух с половиною тысячекилометрового Енисейского фарватера - от Минусинска на юге, до Диксона-острова на севере. Пароходы-то - они полвека скоро как ходят на солярке или на угле. А от тех поленниц вниз, к плёсу, устраивали удобные съезды. Тоже на всём протяжении от Диксона до Минусинска. Большая часть тех съездов цела ещё – не оплыла и лесом не заросла. Предки думать и работать умели!

ЭЛЬВИРА ВАШКЕВИЧ

Глава четвертая. Прозрачные сосны

Русская армия отступала по всему фронту, от Балтики до Карпат, с трудом сдерживая натиск всей австрийской армии и сорока германских дивизий. Тепляков, слушая сводки военных действий, только зубами скрипел в госпитальную подушку.
- Ну что вы, Петр Васильевич, - говорила сестра милосердия, склоняясь над низкой койкой, - что вы так расстраиваетесь? Все хорошо будет. Вот, говорят, потеснили немцев...
- Да где ж потеснили! - восклицал Тепляков, отчаянно стуча кулаком по одеялу. - Вы ж посмотрите, что делается! Государство теряем!
Сестра милосердия качала головою, не отвечала, да и нечего ей было ответить.
В полевой госпиталь все привозили раненых, и вонь гниющей плоти забивала все, даже вездесущий хлороформ. Доктор ходил меж коек, качаясь от усталости, и глаза его пугали - обведенные черными кругами, большие, блестящие от морфия, - операции шли одна за другой, и невозможно было отдохнуть ни часа. Тифозные и холерные больные лежали отдельно, умирая со стонами и криками в стороне. Некоторые даже не в палатках, а так, на тюфяках посреди поляны.

ВЕНИАМИН ДОДИН

Но вот этого вот советская власть перенести никак не могла. Ей требовался повальный голод. И вселенский мор. Чтобы за хлебную корку заставить голодных людей перегрызать глотки друг другу. И она приступила к окончательному изведению станового хребта России - работящего мужика-производителя.

29 января 1929 года явилась она и в дом деда и папы.….

Подробности?… К чему они? Было всё как у всех других десятков миллионов. На глазах семьи застрелили деда Юлиуса Рейнгардтовича, четырёх его взрослых сыновей и кинувшуюся к ним бабушку. До нитки обобрали. Содрали одежду и, - как блатные на зонах обобранным ими «мужикам», - кинули им прикрыться ошмотья – «сменку». Связав мужчин (с 10 лет), отвезли подводами к железной дороге. Набили битком в разбитые телячьи вагоны. И через белорусский Мозырь погнали в Сибирь.
Было всех в эшелоне с началом пути 2086 душ.

ВЕНИАМИН ДОДИН



… С ума сойти!
Это же так трудно – рассказывать про себя, - начала Нина.
Действительно, решиться рассказывать о событиях давности многолетней… «Вспомнить» их, когда ты была младенцем. А потом росла. И знаешь обо всём сперва по рассказам тогда таких же, как ты, … старше быть может.
Родители молчали. Не хотели травмировать нашу психику. Все ж таки, мама успела пройти пятилетний курс Смольного. И в психологии разбиралась. Конечно, они боялись озлобить нас. Кроме того, в семье, где верховенствовала мама, - да и отцовская ментальность дорогого стоила - не приняты были эмоции при упоминании о постигшем всех нас. Эмоции были дурным тоном. Эмоционируя, - говорила мама, - можно самим, - не приведи Господь!, - опуститься до кальсонеров. Потому почти всё, что я знаю о судьбе семьи до моего рождения и до времени, когда сама стала понимать происходящее со мною, и вокруг, узнавала от взрослеющих дядек, младших братьев папы.

КАРЕН АГАМИРЗОЕВ

– Что такое! – сказал вдруг Балаганов, переставая работать.
– Три часа уже пилю, а оно все еще не золотое.
Паниковский не ответил. Он уже все понял и последние
полчаса водил ножовкой только для виду.
(И.Ильф и Е.Петров. ЗОЛОТОЙ ТЕЛЕНОК.
Глава XX. Командор танцует танго).

Бессмертный эпизод. Даже самый строгий гражданин обычно улыбается, припомнив классический опыт по распиловке чугунных гирь уполномоченным и курьером. Думаю, что в мире больше не никогда не найдется ни одного чудака, догадавшегося, что начинка обычных спортивных гирь состоит из чистого золота.

Много лет назад с моим хорошим знакомым произошел смешной случай, который невольно напомнил мне историю с молочными братьями Шурой и Паниковским…