ВЕНИАМИН ДОДИН

Всем нам всё время нужно работать, чтобы дома всё было. Чтобы был достаток – мы кулаки! Вот только с хлебом, мукою и крупами не получается пока – их для нас нет. Пока нет. Что ж, люди мы не гордые - печём лепёшки из размолотой коры, но с ягодами, травами, с сахарком даже. Что только ни придумываем, чтобы голод на хлеб обмануть. Тем более, «небесполезно это», как говаривал наш молчун дедушка Николенька. И то, как всё таки жили мы без хлеба, который нам не давали? Да и без мяса первое время, когда добывать его не разрешалось - а мы, по первости, и не умели его добывать. Как и обходить запреты не научились ещё. Папа-то – он уже с двумя подросшими братьями сутками на морозе работал! Мясо им обязательно нужно было, чтобы не свалиться. И нам, маленьким, чтобы расти.
Потому, как бы мы ни относились к легитимности державшей нас за горло власти, пришлось пойти на преступный её обман. Ничуть не иронизирую. Просто были мы, в отличие от апологетов её, законопослушными гражданами н а ш е й страны. А обман её, настоящей нашей, в планы наши не входил.

Подарок праправнучки Пушкина Румянцевской библиотеке



Праправнучка Александра Сергеевича Пушкина графиня Клотильда фон Меренберг привезла в Россию (1999 г.) уникальную
книгу – "Вера Петровна. Петербургский роман", уже переведенную на русский язык рукопись мемуаров дочери поэта –
Натальи Александровны Пушкиной, и подарила ее Румянцевской библиотеке.


Клотильда фон Меренберг – врач-психотерапевт, на родине у нее есть собственная консультация. Праправнучка Пушкина так же непосредственна и открыта, как и ее предок. Она сама кидается переставлять стулья в зале, приводя пушкинистов в обморочное состояние: "Давайте я!" А когда она вошла в музей имени Пушкина в Москве и увидела только что отремонтированный зал со сверкающим паркетом, то без колебаний скинула туфли на острых шпильках и побежала в зал босиком! Этому музею графиня Меренберг преподнесла подлинник рукописи Натальи Александровны.

ЭЛЬВИРА ВАШКЕВИЧ
  
  
  В воскресенье Тепляков направился в знакомый винный подвальчик. Хотелось ему напиться вдрызг, думалось, что, может, пьяное веселье, цыганские песни - в подвальчике том пел цыганский хор, - помогут забыть о заводе, о наглой роже депутата. Невский проспект был оцеплен, и Тепляков, немало удивившись этому факту, обошел боковыми улочками. Перед подъездом градоначальства стояли автомобили, штук десять, не меньше. Тоскливое предчувствие вползло, как февральский пронзительный ветер, дернуло серый шарф, зацепилось за полы шинели.
  - О-о-о! Петр Васильич! Какая встреча! - приветствовал Теплякова в кабачке Колясочкин. - Это когда ж мы с вами видались? В Могилеве. А вот, гляди ж, и в Петрограде встретились. Судьба, видно!
  Он радовался невесть чему, улыбался счастливо, и рядом с ним расплывалась улыбкою Катенька Смирнова, поправляя на плечиках соболиное боа. В ладошке ее привычно поблескивала маленькая металлическая бонбоньерка.

ВЕНИАМИН ДОДИН

Вы можете подумать, Ясуо-сан: а не потому ли мы с Беном в Израиле?
Да нет, конечно. Совсем не потому. Сами мы Россию никогда бы не оставили. Слишком много души вложили мы в неё «…во глубине сибирских руд…». Ещё больше, и куда щедрее, одаряла она нас самих. Претензий, жалоб, предъявить к ней мы не можем. В России оба мы прожили жизнь. Жизнь, состоявшую из двух несопоставимых частей. Первая из них, - со страшными – с пяти лет! - семью годами тюремного «детского» дома-вивария профессорши Лины Соломоновны Штерн, - обошлась Бену почти двадцатью двумя годами неволи. Мне – с рождения - двадцатью четырьмя. Вторая… О! О ней бы песни слагать! Но потом, потом, как ни будь. Но я – не о ней. И прозою.

Наталья Меренберг – младшая дочь Александра Пушкина


Она была действительно принцессой, так как являлась морганатической супругой принца Николая Вильгельма Нассауского .Провела полжизни за границей и не помнила своего отца, великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина. Да и как она могла его помнить?