Екатерина Павловна (1788 г.)


Екатерина Павловна некоторое время находилась под наблюдением бабушки Екатерины II. Воспитывали ее строго и достаточно разносторонне. Она знала и умела разговаривать на нескольких языках, а также хорошо говорила и писала по-русски, что для женщины высшего света считалось редкостью. Екатерине было восемь лет, когда скончалась императрица-бабушка, и она перешла под строгий контроль матери Марии Федоровны.

К шестнадцати годам она отличалась несомненной красотой, унаследованной от матери. Она была бойкой, общительной и имела острый язычок. Правда, свои меткие и верные суждения наблюдательная княжна облекала, как и положено воспитанному человеку, в благоприятную форму.
По словам супруги Александра I императрицы Елизаветы Алексеевны, "любимая сестра ее мужа была очаровательна, ее глаза искрились умом и веселостью, они вызывали доверие и завладевали людьми". В семействе ее обожали, и она чувствовала, что, оставаясь в России, она могла играть блестящую роль в обществе.

Екатерина II, разочаровавшись в первом браке сына Павла, с особым чувством ожидала появления его второй жены. Молодые встретились на вечере у королевы Пруссии Елизаветы – Христины. Один из современников описал внешность Павла: он был небольшого роста, красив лицом, безукоризненно хорошо сложен, приятен в разговоре, мягок, предупредителен и веселого нрава. Дай Бог сохранить все те добрые чувства, которые он испытывал в то время. Но, к сожалению, за тридцать лет ожидания престола в нем произошла перемена к худшему, и в историю он вошел как неуравновешенный, капризный, жестокий тиран. Его душевная драма стала прологом его недолгого царствования. Он оказался жертвой властной и сильной матери Екатерины.

ЭЛЬВИРА ВАШКЕВИЧ

- Мишель... - продолжала на одной противно-пронзительной ноте канючить Катенька, и Колясочкин достал что-то из кармана, пронзительно блеснувшее на мгновение в электрическом свете, сунул в протянутые, жаждущие пальцы.
Катенька подхватила это нечто в руки, улыбнулась солнечно, с искренней благодарностью, поднесла сложенные лодочкой ладони к лицу, вдохнула. Тепляков отвернулся, кивая половому на тарелку с рыбой. Есть стало решительно невозможно, кусок застревал в горле, становился поперек, придавая жизни мерзостный гнилостный привкус.
- Нет ну это же невозможно совершенно, Мишель! - громко воскликнула Катенька и рассмеялась так, что вся зала заоглядывалась на нее. Лихой унтер, что так и стоял рядом с певичкой, обернулся и провел пальцами по усам одобрительно.
- Тише, Катюша, на тебя люди смотрят, - заметил Колясочкин, но не видно было, чтоб он не одобрял подругу. Так, сказал для приличия, не больше.
- Да ну, пусть смотрят! - Катенька вскочила, пристукнула каблучками. - Вот я покажу сейчас, как петь нужно! - и побежала к возвышению, на котором все еще топталась певичка.

СОФЬЯ НАРЫШКИНА – ДОЧЬ ИМПЕРАТОРА.


Поскольку Екатерина II женила Александра и Елизавету слишком молодыми, несмотря на то, что они оба очаровательны, умны, они ничего не знали "о науке страсти нежной", то их брак не был счастлив. Александр красавицу-жену не полюбил, хотя их связывали общность взглядов и некое духовное родство.

Увлекшись ослепительной красотой Марии Антоновны, он долго и пылко добивался ее взаимности.

Привыкший к быстрым победам, он сначала встретил равнодушие, его самоуверенность в силе обаяния высшей власти встретилась с женской стойкостью, но, в конце концов, будучи уже императором, он сумел добиться ее благосклонности.

Считалось, что Мария дочь князя Четвертинского и баронессы Копенгауз. Перед смертью отец открыл дочери, что ее мать не баронесса, а красавица еврейка, в которую пылкий шляхтич был безумно влюблен. Рассказав Марии тайну ее происхождения, завещал, чтобы она всегда помнила об этом древнем народе.

Весной здоровье Елизаветы Алексеевны ухудшилось.

Но на этот раз император был по-настоящему обеспокоен и советовался с врачами, где лучше было бы больной провести зиму. Говорили об Италии, но, помимо политических соображений, сама императрица и слышать не хотела о поездке за границу. Совещания ничем не закончились, тем более внимание было отвлечено страшным наводнением в Петербурге. Зиму Елизавете Алексеевне пришлось провести в тяжелом петербургском климате, и это окончательно подорвало ее здоровье. К весне положение стало настолько серьезным, что врачи решительно заявили, что она не сможет провести осень и зиму на севере.

После долгих переговоров выбор пал на Таганрог. Вопрос о ее местопребывании был решен императором с врачами без участия Елизаветы Алексеевны. Верная своему принципу ни во что не вмешиваться, она молча согласилась.

Конец лета 1825 года прошел в приготовлениях к дальней поездке. Архитектору Шарлеманю было поручено съездить в Таганрог и, выбрав соответствующее помещение, привести все в порядок к приему высоких гостей.