Тысяча восемьсот двадцать девятый (1829) год – в Тегеране убит Александр Сергеевич ГРИБОЕДОВ, государственный деятель, дипломат, известный поэт, драматург России.

Грибоедов родился в Москве в родовитой дворянской семье. Он прошел курс обучения на двух факультетах (словесном и юридическом) Московского университета. Он также учился на физико-математическом факультете, закончить который ему помешала война 1812 года. Грибоедов знал девять языков, был талантливым музыкантом (известны два вальса Грибоедова). А.С.Пушкин говорил о нем как об одном из "самых умных людей в России".

В дни Отечественной войны 1812 года Грибоедов добровольцем поступает в гусарский полк. После войны он занимается литературной работой, совмещая ее со службой.

В 1818 году Александр Грибоедов уезжает в Персию в качестве секретаря посольства. В Персии, а затем в Грузии работает над комедией "Горе от ума", которую закончил в 1824 году в Петербурге. Замечательное произведение Грибоедова проникнуто духом борьбы за достоинство человека, за русскую национальную культуру. В 1826 году Грибоедов находился под следствием по делу декабристов, но его причастность к декабрьскому восстанию не была доказана.

ВЕНИАМИН ДОДИН

В дневном пути костров не жгли. Только на вечерних стоянках. Чтоб не задерживаться понапрасну и не терять дневного времени, говорили. Вечерами «пищевого довольствия» полагалось на каждого по пол литра «тёплого» кипятку из снега, оттаянного на том же костре. Чего бы проще? Задолго до 1917 года по берегам главной реки Сибири каторжники готовили дрова для пароходов – 2-х метровые, словно из-под заводского штампа, баланы. И укладывали их через каждые восемьсот сажен в высоченные поленницы. Они и по сейчас целы кое где, - не разворованные ещё из-за мизерности постоянно убывающего населения, - вдоль всего двух с половиною тысячекилометрового Енисейского фарватера - от Минусинска на юге, до Диксона-острова на севере. Пароходы-то - они полвека скоро как ходят на солярке или на угле. А от тех поленниц вниз, к плёсу, устраивали удобные съезды. Тоже на всём протяжении от Диксона до Минусинска. Большая часть тех съездов цела ещё – не оплыла и лесом не заросла. Предки думать и работать умели!

Время Екатерины II стало эпохой расцвета крепостного театра – таких театров насчитывалось более 200! Подобного в Европе не было никогда, наоборот, актерские труппы, как цыганские таборы, скитались по городам и являлись символами творческой свободы. В России же крепостные театры и оркестры стали чудовищным и циничным символом рабства. У каждого господина была своя причуда: граф Каменский обожал свой театр и во время спектакля записывал ошибки и оговорки актеров, и в перерыве зрители могли слышать, как кричит актер от боли, наказанный лично графом.

Крепостных актеров обычно держали в казармах под мелочным надзором. В любой момент их могли послать работать на конюшню или поставить на запятки кареты, а то и продать. В "Санкт-Петербургских ведомостях" можно было прочитать объявление, что "продается живописец". А. Разумовский продал Потемкину целый оркестр (50 человек) по 800 рублей за голову. Выдающийся живописец Василий Тропинин, крепостной графа Моркова, красил заборы, колодцы, а иногда прислуживал господину как лакей за столом. А уж для любителей "актерок" разницы между труппой и гаремом не было никакой.

Николай Петрович Шереметев – внук фельдмаршала Петра I и самый богатый помещик России того времени.

Николай Петрович не повторил военной карьеры своих предков. Он говорил: от звона оружия и рева медных труб у него болела голова. Тяга к искусству, музыке стали его жизненным увлечением.

ЭЛЬВИРА ВАШКЕВИЧ

Глава четвертая. Прозрачные сосны

Русская армия отступала по всему фронту, от Балтики до Карпат, с трудом сдерживая натиск всей австрийской армии и сорока германских дивизий. Тепляков, слушая сводки военных действий, только зубами скрипел в госпитальную подушку.
- Ну что вы, Петр Васильевич, - говорила сестра милосердия, склоняясь над низкой койкой, - что вы так расстраиваетесь? Все хорошо будет. Вот, говорят, потеснили немцев...
- Да где ж потеснили! - восклицал Тепляков, отчаянно стуча кулаком по одеялу. - Вы ж посмотрите, что делается! Государство теряем!
Сестра милосердия качала головою, не отвечала, да и нечего ей было ответить.
В полевой госпиталь все привозили раненых, и вонь гниющей плоти забивала все, даже вездесущий хлороформ. Доктор ходил меж коек, качаясь от усталости, и глаза его пугали - обведенные черными кругами, большие, блестящие от морфия, - операции шли одна за другой, и невозможно было отдохнуть ни часа. Тифозные и холерные больные лежали отдельно, умирая со стонами и криками в стороне. Некоторые даже не в палатках, а так, на тюфяках посреди поляны.

ВЕНИАМИН ДОДИН

Но вот этого вот советская власть перенести никак не могла. Ей требовался повальный голод. И вселенский мор. Чтобы за хлебную корку заставить голодных людей перегрызать глотки друг другу. И она приступила к окончательному изведению станового хребта России - работящего мужика-производителя.

29 января 1929 года явилась она и в дом деда и папы.….

Подробности?… К чему они? Было всё как у всех других десятков миллионов. На глазах семьи застрелили деда Юлиуса Рейнгардтовича, четырёх его взрослых сыновей и кинувшуюся к ним бабушку. До нитки обобрали. Содрали одежду и, - как блатные на зонах обобранным ими «мужикам», - кинули им прикрыться ошмотья – «сменку». Связав мужчин (с 10 лет), отвезли подводами к железной дороге. Набили битком в разбитые телячьи вагоны. И через белорусский Мозырь погнали в Сибирь.
Было всех в эшелоне с началом пути 2086 душ.